Victor Hehn (1813 – 1890)ОбзорБиографияВиктор Амадей Ген родился 26 сентября (8 октября) 1813 года в Тарту. Род Генов происходил из Ремершофена, находящегося в франконском графстве Хеннберг, недалеко от Кенигсберга (северный Байер). Его дед Иоганн Мартин Ген, получивший в Галле теологическое образование, приехал в 1766 году в Лифляндию, где сперва получил должность ректора казенной и городской школы в Тарту, а через три года уже стал диаконом Яановской церкви (1769-76). Он женился на дочери историка и тартуского бургомистра Фридриха Конрада Гадебуша, с которой у него было девять детей. Позднее (1776-93) Иоганн Мартин Ген был пастором в Отепя (Odenpäh), где написал грамматику южноэстонского языка и книгу басен („Jutto nink Moistu könne, Ma-Rahwa Tullus nink Röömostamisses trükkitu“, Tallinn: Lindfors, 1778), считающуюся старейшим светским сборником на эстонском языке. К сожалению, ни один из этих трудов не сохранился. Отец Виктора Гена Генрих (1794–1823) тоже получил теологическое образование и работал некоторое время в Отепя после своего отца, но в 1800 году отказался от места, так оно больше не соответствовало его религиозным взглядам. После этого он отправился в Германию, где изучал философию и юриспруденцию, получив докторскую степень в университете Эрлангена. После возвращения на родину в 1803 году двадцать лет он работал в тартуском земельном суде. Виктор Ген родился во втором браке Густава Генриха с Амалией Вильде. Отец умер, когда сыну было десять лет, поэтому его пришлось воспитывать в довольно-таки тяжелых материальных условиях. У Гена были еще сестра, брат (Рихард) и сводбный брат (Юлиус) из первого брака отца. У братьев была важная роль в жизни осиротевшего Гена. Зачатки образования Ген сперва получил в учебном заведении мадам Берг и в частной школе Асмуса Диттмара. В 1822-30 гг. он был студентом Тартуского университета. К школьному времени относятся и некоторые литературные опыты. В 1830-34 гг. Ген изучал в Тарту классическую филологию под руководством Карла Моргентшейна. На него повлиял и историк Фридрих Крузе, интересовавшийся ранними культурами, в первую очередь Италией. Ген был в стороне от тогдашней студенческой жизни, что можно объяснить его скромным материальным положением. Учебная поездка в Германию и ИталиюМечтой Гена было отправиться в учебное турне по Германии и в особенности Италии. Чтобы собрать деньги для путешествия он стал подрабатывать домашним наставником (1835-38) сперва в Могилеве, Житомире и Вильнюсе у генерала фон Гейсмара, снискавшего известность как подавитель польского восстания, позже у барона Лилинфельда недалеко от Лимбажи (Lemberg). Из писем этого времени к сводному брату Юлиусу известно о некотором увлечении эстонским языком, прежде всего его этимологией (но надо заметить что его рассуждения не выдают глубоких знаний). Еще его интересовали скифы. Летом 1838 года Ген отправился через Швецию в Германию. До начала семестра в Белинском университете он разъезжал по долине Рейна. В Берлине Ген провел весь зимний семестр и летний семестр до мая. По мнению биографа Гена, немецкого историка прибалтийского происхождения и политического советника Вильгельма Второго Теодора Шиманна (1847-1921), именно здесь Ген получил основной импульс для своих философских взглядов и будущей научной работы (vt 1894, ptk „In Deutschland“). Здесь он познакомился со сравнительно-историческим языковеденьем (среди преподавателей были Карл Лахман, Франц Бопп, Филипп Август Бёк), попал под влияние трудов Гегеля, читал немецкие газеты, посещал театры и музеи. Важным событием берлинской жизни была дружба с прибалтом Георгом Беркхольцем, вынужденным покинуть Тарту из-за участия в дуэли. Эта продолжавшаяся всю жизнь дружба не раз помогала Гену, соединяя его с остзейской прессой и позволяя ему годы позже получить работу в Петербурге. В середине мая 1839 Ген начал свое путешествие в Италию, ставшее самым важным предприятием его жизни. Пешком он прошел вдоль Эльбы Саксонию вплоть до Праги, затем дальше отправился в Франконию (где отыскал своих родственников), через Нюрнберг и Регенсбург в Мюнхен, а дальше дорога вела через Альпы к озеру Комо. Турне продолжилось через северную Италию, Апеннины, Тоскану, Рим, а дальше через Джиргенти и Сиракузы он вернулся в Рим. Первые наблюдения о совокупности климата, ландшафта, флоры, фауны и человеческой деятельности были сделаны уже во время путешествия, Ген написал «зоологическо-монографическое эссе» про осла. Занимался он и литературными опытами. К тому времени относится новелла «Присцилла», страстная итальянская история любви, где в игру замешаны ревность и кинжалы. Ген написал ее как обвинение против смертной казни, чье зрелище его шокировало. Из Италии Ген отправился дальше во Францию. В апреле 1849 он прибыл в Тулон, откуда направился через Марсель и Лион в Париж. По словам Шиманна, французы не разбудили в нем симпатии и вообще интересовали его только как наследники античной культуры. Из Франции Ген поехал через Бельгию назад в Германию и после пребывания в Швабии вернулся в Берлин, а оттуда через некоторое время отбыл домой. В 1841 году, сдав экзамен на профессиональную пригодность, Ген стал преподавать древние языки в пярнуском уездном училище (1841-46). К этому времени относятся его первые опубликованные сочинения. Это два программных сочинения для школы Zur Charakteristik der Römer“ (1843) и „Ueber die Physiognomie der italienischen Landschaft“ (1844), а также историко-географический обзор города Пярну, опубликованный в еженедельнике „Das Inland“ (5. 02. 1846, nr 6, по-эстонски „Sirp“ 16. 09. 2005). В печать не попали работы „Ueber das Lateinschreiben der heutigen Philologen“ и „Ueber die Authenticität der Reden des Thucydides“. „Ueber die Physiognomie der italienischen Landschaft“Из упомянутых работ наиболее интересной представляется „Ueber die Physiognomie der italienischen Landschaft“, где находит свое первоначальное развитие целый ряд идей, сделавших Гена известным. Ген рассматривает немецкую традицию путешествий в Италию. Он утверждает, что бывшие в Италии романтики на самом деле не видели настоящую Италию, а только наложили на нее свое представление о романтической местности. Ген видит романтическими северные страны (в том числе и Германию, вообще все земли севернее Альп) со своими большими лесами, туманами, игрой теней и переменчивой погодой в разные времена года (так, он упоминает и о зеленеющей весной травке). Автор называет северные виды лирически-музыкальными, противопоставляя их пластическому и архитектурному югу, который характеризует выгоревшая трава, горы с редкими лесами и вечнозеленые деревья, напоминающие скульптуры. Юг не романтичен, а наоборот соотносится с классицизмом, античностью, и его правильно понял только Иоганн Вольфганг Гёте. Если прототипом северного сада является английский сад, то итальянский сад возник из архитектуры и является гармоническим явлением. Как и местности, так сравнивает Ген северян и южан. Первые из них являются романтиками, чьи страсти и желания часто выпадают за границу реального, их отличает преобладание содержания над формой и умение глубоко прочувствовать противоречие между искусством и природой (натурой). Вторые же спокойные и гармоничные люди, которым свойственен античный идеал умеренности, они стараются оставаться в пределах реальности, не разъединяя содержания и формы и не видя различий между искусством и естеством. Северян характеризует чувствительность к природе, которую не встретишь у южан. Поэтому Ген полагает вполне естественным, что пейзаж образовался и развился до самых лучших образцов именно в Нидерландах, а итальянская живопись больше интересуется человеком и архитектурой, и основным жанром там является историческая живопись. Тарту и арестВ 1846 году Гена позвали в Тартуский университет лектором немецкого языка и литературы. Он читал лекции о Гёте и Шиллере, Вульфе и Нибелунгах, о немецкой и готской грамматике и проводил упражнения по стилистике. Исследователь Гена Томас Татерка подчеркивает неповторимость Гена на фоне тогдашних университетских преподавателей по литературе: если те сосредотачивались исключительно на древней литературе, то Ген занимался и новой, которую стали преподавать в других местах только десятки лет спустя. Вне университета Ген принадлежал к кругу друзей баронессы Марии Брюнингк (урожденной Ливен), что стало для него роковым в политически напряженное время (в 1848 году в Германии произошла революция). Баронесса Брюнингк попала под подозрение как материально способствующая побегу немецкого революционера Готфрида Кинкеля (1815-82) из тюрьмы Шпандау в ноябре 1850. Российская тайная полиция, получив намек от полиции Гамбурга, взяла под наблюдение всех тех, кто состоял в переписке с пару лет назад покинувшей Лифляндию Брюнингк, и среди них оказался и Ген. Он слышал про аресты своих друзей, но не боялся, так как не находил в своих письмах ничего политического. Несмотря на это его арестовали летом 1851 года и поместили в Петропавловскую крепость. В чем его обвиняли, ему так и не удалось выяснить. Никакую вину доказать не удалось, но интерес Гена к своей вине сочли за отсутствие смирения и ему пришлось просидеть там три месяца. После этого его отправили на поселение, конкретное место он уже мог выбрать сам. Запрещены были города-резиденции с университетом, также он не мог работать в подчинении министерства образования. Ген выбрал Тулу, где жил один из его дядей. Ген в РоссииХотя в Туле Ген был определен в подчинение местному губернатору для «особенных заданий», это было только номинально, и на самом деле Ген зарабатывал деньги уроками музыки. Не было академических кругов, где можно было бы общаться. Ген выучил русский язык, углубился в изучение творчества Гёте и начал собирать материалы о русском образе жизни, которые в 1892 году, тенденциозно редактировав и сократив, под заголовком „De moribus Ruthenorum“ издал Шиманн, используя труд для нужд своей антирусской политики. В этих заметках помимо понятной критике по отношению к безразличности и жестокости чиновников можно заметить и гротескные выпады неудовольствия. Для Гена русские были варварами, дикими азиатами, скрывающими свою необразованность за тонким внешним слоем европейской культуры. Его антипатия к русским, однако, не сводится только к его несправедливому заключению и высылке на поселение, так как уже в 1840 году, после возвращения из Италии в Берлин, он написал свое мнение о «Евгении Онегине» Пушкина, где прослеживается его отрицательное мнение о русских. Скорее всего, оно сформировалось в то время, когда он был домашним учителем. Из Тулы Ген мог уехать в 1855 году, когда после смерти Николая Первого он получил помилование от нового царя. Ген отправился в Петербург. В Петербурге (1855-73) по приглашению друга Беркхольца он стал работать в Императорской публичной библиотеке в качестве помощника. В 1856 году друзья решили уйти оттуда из-за низкой зарплаты. В это время создали комиссию для изучения времени покойного царя и ее руководителем назначили выходца из Курляндии барона Модеста Корфа (1800-76). Корф, бывший и директором библиотеки, нашел, что именно Ген и Беркхольц были бы правильные люди для руководства комиссией. Он попросил царя взять обоих на постоянный оклад в библиотеке и увеличить им зарплату. Его прошение было удовлетворено, Ген стал высшим библиотечным надзирателем. Это время было наиболее продуктивным на публикации для Гена. Кроме написанного для комиссии обзора внешней политике Николая Первого Ген произнес ряд докладов, общаться с петербургскими академиками. В 1860-66 гг. он написал ряд статей для журнала «Baltische Monatsschrift», главным редактором которогов 1859 году стал Беркхольц. В 1864 году он написал продолжение своих заметок об итальянском путешествии (Ген побывал в Италии и в свой петербургский, а позже и в берлинский периоды) „Italien. Ansichten und Streiflichter“. Книга выдержала три издания. Прорывом в научной сфере стал его труд „Kulturpflanzen und Hausthiere in ihrem Übergang aus Asien nach Griechenland und Italien, sowie das übrige Europa. Historisch-linguistische Skizzen“ (1870), за которым в 1873 году последовал другой, рассматривающий роль соли в истории Европы, „Das Salz. Eine kulturhistorische Studie“. В работе «Kulturpflanzen» Ген рассматривает, как говорит заглавие, распространение культурных растений и домашних животных с Ближнего Востока в Европу, во время «облагораживающей природу» деятельности человека. Свои размышления он основывает в основном на языковедческом материале. С одной стороны, в таком подходе Гена было новаторство, благодаря которому он вошел в анналы исследований культуры (новейший разбор Гена с этой точки зрения принадлежит Киттлеру в 2000 году), но, с другой, его впоследствии опровергнутые этимологии заставили рассматривать книгу только как предмет интереса научной истории. (Некоторые обзоры того, насколько устарели взгляды Гена с позиций лингвистики, предлагает второе издание его биографии (оригинал в 1891) пера Отто Шрадера.) Сейчас больше внимания уделяется его книга об Италии, в особенности ее стилевое мастерство. За свою многостороннюю деятельность Ген получил признание царского правительства, ему присвоили в 1873 году дворянский титул, который Ген, хотя он всю жизнь мечтал о дворянстве, никогда не использовал. Несмотря на все, Ген не ощущал себя комфортно в России и при выходе на заслуженную пенсию отправился после небольшой паузы в 1873 году Берлин. В БерлинеВ Берлине (1873-90) Гену так и не удалось приспособиться, хотя он и состоял во многих общественных кругах. Сразу после приезда в Берлин он попал в демократически настроенное общество, но не свыкся с ним и постепенно стал общаться с более консервативными кругами, объединившимся около критика Юлиана Шмидта (1818-86) и публицистов Лотаря Бюхера (1817-92) и Морица Буша (1821-99). Гена роднило с ними восхищение Бисмарком. Хотя он приехал в Берлин с большими планами, его продуктивность по сравнению с предыдущими годами значительно упала. Единственным изданным трудом этого периода является „Gedanken über Goethe“ (1887), взгляд Гена на Гёте, чей статус классика был во время издания книги под сомнением. Новым во взглядах Гена того времени был антисемитизм, заметный и в его книге о Гёте, где кумиры юности Людвиг Бёрне и Генрих Гейне разжалованы в «умных гномов с четким нюхом» (Borchmeyer 2005). Эта антисемитская направленность находится в полном несоответствии с текстом Гена для второго номера журнала „Baltische Monatsschrift“ „Blick auf die Geschichte der Juden in Europa“, где он поддерживает еврейскую эмансипацию (статью опубликовали за три года до того, как российские власти дали образованным евреям разрешение проживать на территории Эстонии). Виктор Ген умер 21 марта 1890 года. Кайрит Каур |